на главную страницу            

   На главную    

   Биография

   Живопись

   Иван Грозный   
   Крестный ход   
   Запорожцы   
   Портреты   
   Приплыли   

   Графика

    О рисунках 

   Лев Толстой

   Воспоминания

   Арт критика:    

   Шер   
   Бенуа   
   Иванов   
   Грабарь   
   Волынский   
   Кириллина   

   В "Пенатах"

   Репин и ТПХВ

   Репин в Питере

   Письма Репина

   Статьи Репина

   Приложение

   Публикации

   Хронология

   Фото архив    

   Гостевая

   Музеи

Илья Репин

   Илья Репин
   1880-е годы

Илья Репин

   Илья Репин
   1910-е годы
   
  
   


Рисунок нищего
с сумой

   


Всеволод Воинов. Анализ графических произведений Репина, продолжение

Вторая манера репинского рисунка резко противоположна первой. Линия и штрих утрачивают здесь свое главенствующее значение и играют лишь служебную роль при нащупывании форм. Линия делается нервной, ищущей; мастер иногда из целого потока, хаоса линий выделяет одну-две основные, не давая себе особенного труда прорисовать их. Эта вибрация штрихов как бы окутывает формы, связывает их с пространством, с окружающим воздухом. Игра штрихов сопровождается обычно применением растушевки, занимающей в этой манере весьма важное и характерное место. Эта манера, лишь слегка намечающаяся в ранние годы, затем приобретает все более господствующее значение, находясь в непосредственной связи с изменяющейся с годами живописной фактурой его картин маслом. Видно, что, применяя эти приемы, Репин преследовал главным образом чисто живописное «свето-тенное» впечатление, а не линеарную сущность той или иной композиции. Обе эти манеры весьма четко выявляются художником в чистом своем виде. Этому нисколько не противоречит существование ряда рисунков, где обе эти манеры "комбинированы; такого рода рисунки, пожалуй, еще ярче подчеркивают их органическое различие и то значение, которое сам художник придает разным приемам для осуществления тех или иных своих намерений.

Исключительным шедевром, даже среди рисунков Репина, вообще является его эскиз к «Аресту в деревне»; глядя на него, забываешь о технике, о всей кухне рисунка и отдаешься во власть могучего репинского таланта. Драматизм этой сцены, изумительное богатство экспрессии всех участников кажутся чем-то больше просто рисунка - это сама действительность, потрясающая зрителя до глубины души. И тем не менее, отвлекшись от этого основного впечатления, вызванного в нас гением Репина, мы можем проследить и то, как это сделано. Правильность и чет-кость его рисунка здесь совершенно исключительны; сложная мимика лип передана такими простыми средствами чисто штрихового, линейного рисунка, что глядишь и с трудом постигаешь тайну мастерства... А потом какая артистическая «небрежность», если этим словом можно назвать мастерскую незаконченность ряда второстепенных мест: выработав лица, остро наметив фигуры и местами детали одежд, Репин тут же делает несколько нервных, как бы беспорядочных мазков растушевки. Это придает рисунку в целом впечатление замечательной артистичности и легкости.

Исследуя ряд рисунков И.Е.Репина по годам, мы наталкиваемся на любопытное и знаменательное явление, что он в одном и том же году делает рисунки настолько отличные друг от друга в фактурном смысле, что они производят впечатление будто бы сделанных другим художником. Так, например, в 1883 году он рисует два тончайших портрета Н.А.Стасовой (Париж), занятой рукоделием; один из них можно назвать даже миниатюрой - и тот и другой, исполненные исключительно штрихами карандаша, одни из лучших образчиков первой его манеры. Но наряду с этим в 1887 году он создал ряд рисунков, являющихся перлами его рисовального искусства и, в свою очередь, высшими образца-ми второй манеры. Я имею в виду его петербургские рисунки: «Невский проспект зимой», «Часовня у Гостиного двора», «У Доминика». На петербургских видах следует особо остановиться. То, что мне пришлось говорить, характеризуя вторую манеру И.Е.Репина, в этих рисунках выражено в наиболее яркой и типичной форме. Тщательное высекание формы линий в них совсем отсутствует, все характерное, требующее выделения, подчеркнуто, где надо, нервным, но в то же время чрезвычайно метким штрихом; эта мастерская игра штрихов производит совершенно исключительное впечатление воздушности. Так же виртуозна и работа растушевкою, которою Репин действует как кистью; в целом штрих и растушевка сочетались в этих рисунках необычайно гармонично. В этих рисунках примечательна еще одна черта - несомненная их импрессионистичность. Мерцание свечей в часовне, беспорядочная сутолока уличного движения, характерная питерская мгла, в которой тонет «Невская першпектива», оживление групп, рассевшихся за столиками когда-то популярного ресторана, - все это передано Репиным с такою впечатляемостью, с такою потрясающей жизненностью именно благодаря этим чистым живописным приемам его рисунка.

Совершенно особая «удача» этих рисунков - та работа «без осечки», которая покоряет и убеждает зрителя, основана, без сомнения, на огромнейшей культуре репинского рисунка, корни которой, с одной стороны, находятся в Академии, а с другой, что бы там ни говорили и как бы ни отмахивался от этого сам Илья Ефимович, - в современных ему западноевропейских (французских) явлениях искусства и, в частности, именно в импрессионизме, который он так поносил в свое время.

Начиная с 1890-х годов в рисунках Репина наблюдается решительное преобладание второй манеры - он все охотнее прибегает к растушевке, а штрих его становится все более эскизным и вибрирующим. В чистом виде первая манера почти уже не встречается, и можно указать лишь на единичные рисунки этого рода. Портретные рисунки Репина начиная с 1890 года весьма многочисленны; вместе с более ранними они образуют ценнейшую галерею русских общественных деятелей, литераторов, художников, и в этом огромная заслуга Ильи Ефимовича. Облик яснополянского мудреца запечатлен художником с изумительной яркостью. Мало назвать это портретами в обычном смысле, то есть передачею преимущественно лица, - Толстой показан в жизни, в действии: то на сенокосе, то идущим за сохой. В поздних рисунках Репин, видимо, также не мог удержаться от передачи всего Толстого, а не только лица его, - и здесь мы видим Льва Николаевича за работой. Два из этих рисунков (Толстой пишет) сделаны очень тщательно, с желанием не пропустить характерных деталей и черточек, почему они являются как раз одними из тех редких для этой поры рисунков, которые по манере можно отнести к первой группе; зато Толстой, читающий, лежа под деревом, исполнен единым порывом, с огромным внутренним трепетом - характерными приемами второй его манеры.

Наконец, отдельный класс рисунков И.Е.Репина составляют много-численные его зарисовки на разных заседаниях, главным образом собраниях Академии художеств; эти беглые рисунки, сделанные «между делом», порой являются подлинными перлами гениального рисовальщика; в них масса жизни, схваченной на лету, масса воздуха и света и меткой, проникающей до самой сути человека внутренней правды. Рисунков этих множество, они рассеяны повсюду. Коллекционеры-любители, зная страсть Ильи Ефимовича к рисованию и органическую невозможность для него удержаться от этого, предупредительно подсовывали ему лист бумаги, а после заседания выпрашивали у него этот лист с начертанным на нем рисунком. Особенно склонен Репин к выражению человеческой психологии, к передаче сложных душевных переживаний. Умение остро и тонко передать внутренний мир человека ставит Репина в первые ряды в мировом искусстве и составляет его главную силу. Это стремление, ясно обозначившееся уже в ранние годы его деятельности, впоследствии развивалось и крепло. Пишет ли Репин портрет, делает ли зарисовку в альбом, компонует ли эскиз для картины или работает над иллюстрацией - всюду первейшей его задачей является выражение человеческих чувствований и страстей. Эта глубокая психологичность произведений И.Е.Репина иногда сама по себе является их содержанием, иногда же помогает уяснению какой-либо идеи.
Вооруженный огромным техническим мастерством, знанием рисунка и умением проникнуть в глубину человеческого духа, И.Е.Репин был художником-гражданином, чутко откликавшимся на все вопросы, волновавшие лучшие умы времени. Именно сочетание Репина - мастера и тончайшего психолога с Репиным-гражданином вполне естественно дало высшие достижения «идейной» живописи, и, что бы ни говорили критики, упрекавшие его за «тенденциозность», якобы затемнившую в нем художника, - они не правы, так как Репин, заботясь о выражении идеи, лежащей не в узкоживописных задачах, никогда не забывал последних, что этим «внешним идеям» придало исключительную значительность и жизненную правду.

О рисунках Репина, в начало...


"Вот увидишь сам, как заблестит перед тобой наша русская действительность, никем не изображенная. Как втянет тебя до мозга костей ее поэтическая правда, как станешь ты постигать ее, да со всем жаром любви переносить на холст - так сам удивишься тому, что получится перед твоими глазами." (Из письма Репина Поленову в 1877 г.)

* * *

www.ilya-repin.ru, Илья Ефимович Репин, 1844-1930, olga(a)ilya-repin.ru

Rambler's Top100