на главную страницу            

   На главную    

   Биография

   Живопись

   Иван Грозный   
   Крестный ход   
   Запорожцы   
   Портреты   
   Приплыли   

   Графика

   О рисунках

   Лев Толстой

   Воспоминания

   Арт критика:    

   Шер   
   Бенуа   
   Иванов   
   Грабарь   
   Волынский   
   Кириллина   

   В "Пенатах"

   Репин и ТПХВ

   Репин в Питере

   Письма Репина

   Статьи Репина

   Приложение

   Публикации

   Хронология

   Фото архив    

   Гостевая

   Музеи

Илья Репин

   Илья Репин
   1880-е годы

Илья Репин

   Илья Репин
   1910-е годы
   
  
   


Портрет
Т.Л.Толстой,
1893

Первая страница
Вторая страница
Третья страница
Четвертая страница
Пятая страница
Шестая страница
Седьмая страница
Восьмая страница
 Девятая страница 
Десятая страница
Одиннадц. страница
Двенадц. страница
Тринадц. страница
Четырнадц. страница
Пятнадц. страница

   


Герман Недошивин. О мастерстве Репина-портретиста

Репин-портретист - эта тема, странным образом, мало привлекала внимание исследователей. Более десяти лет тому назад в стенах Государственной Третьяковской галереи покойный Н.М.Щекотов прочитал свой доклад о портретах Репина, до сих пор являющийся самым интересным и глубоким опытом изучения этой стороны творчества мастера. Сравнительно недавно этой же теме посвятил специальную работу молодой исследователь Л.С.Зингер, сделавший ряд интересных наблюдений и содержательных обобщений относительно поры расцвета репинского портретного мастерства 80-х годов.
Историки русского искусства - И.Э.Грабарь, О.А.Лясковская, А.А.Федоров-Давыдов и др.,- разумеется, давно уже по заслугам оценили достижения Репина в области портрета. Общепризнанно, что наряду с картиной на современную тему и историческими полотнами именно в портрете художник достиг наивысших результатов. Советское искусствоведение полностью раскрыло мировое значение портретного мастерства великого художника. Таким образом, наша задача заключается сейчас не в том, чтобы давать портрету Репина общую оценку. Хотелось бы ближе приглядеться к особенностям творческого метода художника, как он выражает себя в работе над портретом, и проанализировать в связи с этим некоторые вопросы мастерства портретиста. В соответствии с этой задачей мы не будем стремиться давать общий обзор всего огромного наследия репинского портрета. Мы обратим внимание лишь на некоторые аспекты проблемы и привлечем для анализа немногие лучшие произведения мастера. Если Репину нередко пытались отказывать (на наш взгляд, совершенно ошибочно) в «историческом чутье» и на этом основании ставили под сомнение его завоевания в области исторической живописи, то его талант портретиста, Жжется, никогда и никем не отрицался. Автор портретов Стрепетовой и Мусоргского, «дрезденского» Стасова и Пирогова, Писемского и Толстого вошел в мировую историю искусств как один из глубочайших знатоков человечной личности, умевший передавать ее одновременно и со всем жаром непосредственности, и с подлинным проникновением в сущность образа.

Портреты Репина захватывают своей жизненной цельностью; полнота чувственного восприятия в них неразрывна с передачей интенсивной духовной жизни. Художник умел и любил писать «плоть»; сочная телесность его портретов составляет во многом основу их убедительности. Но даже когда он писал «животвенную» натуру своего протодьякона, задача передать чисто физическое бытие не стала для него самоцелью. В изображенном Репиным теле всегда живет ярко выраженная витальная сила. Художник никогда не изображает просто, как тело выглядит, но как оно живет. А живет оно сложной человеческой жизнью, проявляющейся и в мысли, и в чувстве, и, порою, в едва приметном душевном движении, и в темпераменте, и в повадке. О репинских портретах недостаточно сказать, что они изображают характер, духовную личность человека. В лучших из них выражается вся натура во всей ее многогранной целостности. Здесь, как в самом реальном человеке, невозможно разорвать духовное и физическое. Если люди Крамского, например, наделены умом и сердцем, то люди Репина обладают еще и нервами. С необычайной яркостью передает художник состояние своих моделей. Этим словом - «состояние» - мы хотим определить свойственную Репину широту охвата человека. Сюда входят не только мысль и чувство, которыми в данную минуту живет портретируемый; это понятие обнимает и то, что психологи называют самочувствием,- настроение, и физическую «форму», в которой находится человек. Вспомним пытливый, пронизывающий взор Пирогова, ощущение беспокойной, нетерпеливой натуры во всем: и в выражении лица, и в позе, и в манере держать корпус. Вспомним глубокие глаза и запекшиеся губы Стрепетовой, охваченной напряженной страстью. Вспомним, с каким усилием поддерживает грузно обмякшее, физически немощное тело Мусоргского его утомленный, но все еще богатырский дух, или, по контрасту, неповоротливо-массивную тушу Ивана Уланова, мощная, но медлительная сила которого будто отягчает всякое движение мысли и чувства.

Яснее суть дела станет для нас, если мы сопоставим два портрета одного лица, написанных Репиным и, скажем, таким проникновенным и умным портретистом, как Крамской. Возьмем портреты Л.Н.Толстого. Крамской с большой вдумчивостью и тонко сумел передать ум Толстого, полет его мысли. В портрете Репина 1887 года воплотилось не только это и не только мужицкая «весомость» облика писателя, на что уже указывалось. Репин уловил в глазах, выражении лица, осанке, во всей его повадке скрытую, но могучую работу творческой интуиции, покоряющее человеческое обаяние. У Крамского Толстой - мыслитель, у Репина он - мудрец, сердцевед и прозорливец! Такой охват натуры портретируемого во всей ее жизнедеятельности требовал очень интенсивной творческой работы в самом процессе освоения модели. Тут недостаточно было просто «узнать» изображаемого человека, а тем более ограничиться изучением его внешнего облика. Необходимо было самое широкое творческое постижение, «вживание» в образ, подобное тому, которое необходимо актеру. Вот почему Репин всегда стремился так всесторонне и так близко освоить «натуру». Ведь дело шло не просто о возможно более ярком воспроизведении увиденного, а о проникновении в самые глубокие тайники человеческой индивидуальности. Интерес, живая увлеченность художника своей моделью были для Репина, как и для всех других великих портретистов, неотъемлемым условием настоящего творческого успеха. Он не мог оставаться равнодушным к своей модели и компенсировать свое равнодушие решением так называемых «чисто живописных» задач. Не раз говорилось о его «влюбленности» в портретируемых.
Лжи и искусственности Репин органически не терпел. Он не умел писать казенные портреты, и они получались у него на редкость неудачно - лишнее доказательство того, что мастерство совсем не сводится к технике, к умению просто передавать натуру, как ее видит глаз. Этой техникой Репин, как известно, владел безукоризненно, но куда, например, девалась она в кукольно-румяном, слащаво-заглаженном лице Александра III в «Волостных старшинах», картине, где есть замечательные по живописи куски?!

продолжение...


"Среди художников 60-х и 70-х годов самым крупным и замечательным является Репин. Если прежние сравнения его с Веласкесом и Халсом и кажутся теперь преувеличенными, то все же несомненно, что по своему огромному, совершенно из ряда вон выходящему таланту он достоин занять одно из наиболее видных мест в истории - и не одного только русского - искусства." (А.Н.Бенуа)

* * *

www.ilya-repin.ru, Илья Ефимович Репин, 1844-1930, olga(a)ilya-repin.ru

Rambler's Top100