на главную страницу            

   На главную    

   Биография

   Живопись

   Иван Грозный   
   Крестный ход   
   Запорожцы   
   Портреты   
   Приплыли   

   Графика

   О рисунках

   Лев Толстой

   Воспоминания

   Арт критика:    

    Шер 
   Бенуа   
   Иванов   
   Грабарь   
   Волынский   
   Кириллина   

   В "Пенатах"

   Репин и ТПХВ

   Репин в Питере

   Письма Репина

   Статьи Репина

   Приложение

   Публикации

   Хронология

   Фото архив    

   Гостевая

   Музеи

Илья Репин

   Илья Репин
   1880-е годы

Илья Репин

   Илья Репин
   1910-е годы
   
  
   

Н.С.Шер о Репине:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

   


Надежда Шер. Рассказ об Илье Репине

Но первый набросок не удовлетворил его - он был скорее иллюстрацией к стихам, чем самостоятельной картиной. И только после длительной работы, бесконечных переделок картина была окончена.
...Одиночная камера. Железная койка, стол. По стенам плесень. В тяжелых дверях глазок, и никогда не знаешь, кто за дверью, чьи глаза смотрят на тебя. В эту дверь только что вошел священник с распятием в руках. Он пришел отпустить грехи, исповедать человека, приговоренного к смертной казни. На койке в арестантском халате сидит осужденный на смерть революционер. С каким презрением, как гордо смотрит он на служителя церкви. Он не нуждается в отпущении грехов, отказывается от исповеди. Он умрет, как умирают его товарищи.
А как решена картина в цвете! Темный, трагический общий колорит картины, все как бы тонет во мраке одиночки, и освещено только лицо человека - революционера, уверенного в своей правоте. «Илья, я вне себя - не то что от восхищения, а от счастья!.. Наконец-то, наконец-то я увидел эту картину. Потому что это настоящая картина, какая только может быть картина!!!» - так писал Стасов, когда увидел картину. Понятно, что «Отказ от исповеди» цензура не пропустила на передвижную выставку, и зрители увидели ее только через десять лет.
А на очереди у Репина уже следующая картина, также задуманная в Москве, - «Не ждали». Он писал ее на даче под Петербургом. Позировали ему члены его семьи, знакомые.
В первый раз писал он картину прямо с натуры, без предварительных эскизов. После первого варианта картины, написанного на небольшом холсте, где из ссылки возвращается девушка-курсистка, после переделок, поисков он начал новую картину на большом холсте на ту же тему.
...Комната небогатой интеллигентной семьи. Все заняты. Бабушка что-то шьет или вяжет, мать играет на рояле, дети готовят уроки. И вдруг открывается дверь, и в комнату входит человек. На нем темный крестьянский армяк, в руках шапка. Лицо бесконечно усталое и в то же время радостное и тревожное - как-то его примут? Он идет прямо к матери. Мы не видим ее лица, не видим, какими глазами смотрит она на сына, но вся ее фигура в черном платье, рука, слегка опирающаяся на кресло, говорят о том, что она узнала сына, что она в душе всегда ждала его. Вот сейчас бросится к нему растерянная и обрадованная жена. Узнал его и мальчик, весь потянулся к нему, а маленькая девочка смотрит испуганно, исподлобья - она не помнит отца. В дверях все еще стоит горничная, впустившая человека - ссыльного, о котором помнили, но которого «не ждали» в семье... За окном летний день. Рассеянный свет на голубовато-зеленоватых обоях, на сиреневом платье горничной, на полу... Комната полна света, воздуха, и живопись картины свежая, ясная.
Картина не нуждалась ни в каких пояснениях - все в ней было понятно, жизненно, правдиво. Когда двенадцатая передвижная выставка после Петербурга и Москвы поехала по другим городам, сопровождающий выставку художник писал, что картину повсюду принимали горячо и отзывались о ней «восторженно».
«Арест пропагандиста», «Отказ от исповеди», «Не ждали» - картины, посвященные борьбе революционеров-народников с самодержавием,- Стасов считал самыми значительными картинами Репина. «Вот это - история, вот это - современность, вот это - настоящее нынешнее искусство, за которое Вас впоследствии особенно высоко поставят».
«...Искусство я люблю больше добродетели, больше, чем людей, чем близких, чем друзей, больше, чем всякое счастье и радости жизни нашей... Где бы я ни был, чем бы ни развлекался, кем бы я ни восхищался, чем бы ни наслаждался... оно, всегда и везде, в моей голове, в моем сердце, в моих желаниях лучших, сокровеннейших. Часы утра, которые я посвящаю ему, - лучшие часы моей жизни» - так говорил Репин, и эта всепоглощающая любовь к искусству освещала все, рождала новые и новые мысли о картинах. Казалось, он чувствовал себя неуютно, если в мастерской на мольбертах не стояло несколько разных картин, если в голове не бурлили мысли о новых и новых работах. Не совсем окончив одну картину, он тотчас хватался за другую, уже начатую, уже продуманную. Так и теперь: до окончания картины «Не ждали» оставалось несколько месяцев, а он уже бредил картиной об Иване Грозном и царевиче Иване.
Однажды был он на концерте, где исполнялась «Месть» Римского-Корсакова. «Она произвела на меня неотразимое впечатление, - говорил Репин. - Эти звуки завладели мною, и я подумал, нельзя ли воплотить в живописи то настроение, которое создалось у меня под влиянием этой музыки. Я вспомнил о царе Иване. Это было в 1881 году. Кровавое событие 1 марта всех взволновало. Какая-то кровавая полоса прошла через этот год...» Тогда же сделал он два эскиза будущей картины - карандашом и масляными красками. С тех пор картина прочно заняла свое место в душе Репина. Но вплотную он принялся за нее только в 1884 году в Петербурге.
Начались подготовительные работы. В картине предполагалось две фигуры: Иван Грозный и сын его Иван, и основное положение этих фигур было уже намечено в первых эскизах. Надо было искать натуру.
Как-то на рынке встретился чернорабочий, с которого он тут же написал этюд для Грозного, потом ездил в Царское Село к Чистякову, который рекомендовал ему какого-то старика, похожего на царя Ивана, писал этюд с художника Мясоедова. А для царевича позировал писатель Всеволод Михайлович Гаршин. Репин недавно познакомился с ним и с первого взгляда «затлелся особенною нежностью к нему». Он написал его два раза: этюд в профиль и великолепный портрет - Гаршин сидит за письменным столом, перебирает рукописи; кто-то входит в комнату, Гаршин поднял голову, глаза у него больные, тоскливые... «В лице Гаршина меня поразила обреченность: у него было лицо обреченного погибнуть. Это было то, что мне нужно было для моего царевича», - писал Репин.
Над картиной Репин работал не в мастерской, а в отдельной, специально обставленной комнате. Он сам кроил костюмы для Грозного и сына - черный, в виде подрясника для Грозного и розоватый, с серебристым отливом для царевича. Завитками расписал высокие сапоги с загнутыми носками.
Так художник собирал отдельные штрихи, черточки - все, что могло пригодиться ему для картины. «Я работал завороженный,- говорил он. - Мне минутами становилось страшно. Я отворачивался от этой картины, прятал ее». Иной раз после целого дня работы ему вдруг начинало казаться, что картина слабая, неудачная. Разум подсказывал: надо передохнуть. «Но что-то гнало меня к этой картине, и я опять работал над ней».
И вот наконец картина окончена. В один из четвергов - вечер, когда у Репиных собирались друзья, знакомые, - он решил показать картину. Очень волновался, пока устанавливал ее, освещал лампами, прилаживал занавеску. А потом до прихода гостей долго сидел один перед своим творением. Какой это был тяжкий труд! Сколько испытал он разочарований, сколько счастья, от которого тесно становилось сердцу. И как смертельно он устал!
Собрались гости. Пришли художники Крамской, Шишкин, Ярошенко и другие. Репин отдернул занавеску... Сумеречный полумрак царских палат, мрачные стены в темно-малиновых и темно-зеленых шашках, пол, покрытый красными узорными коврами, опрокинутое кресло, брошенный жезл и в центре две освещенные фигуры: отец и сын. Только что совершилось убийство, и в ту же секунду понял царь, что случилось непоправимое. И вот он уже не грозный царь, он отец: судорожно обнимает сына, зажимает рану, пытается остановить кровь. А в глазах нестерпимая мука, жалость, любовь...

продолжение...


"Не знаю других областей искусства, но живопись у теперешних французов - так глупа, так пуста, что сказать страшно. Собственно, сама живопись талантлива, но одна живопись, содержания никакого... Для этих художников жизни не существует, она их не трогает. Идеи их дальше картинной лавочки не поднимаются". (И.Е.Репин о французской живописи)

* * *

www.ilya-repin.ru, Илья Ефимович Репин, 1844-1930, olga(a)ilya-repin.ru

Rambler's Top100