на главную страницу            

   На главную    

   Биография

   Живопись

   Иван Грозный   
   Крестный ход   
   Запорожцы   
   Портреты   
   Приплыли   

   Графика

   О рисунках

   Лев Толстой

   Воспоминания

   Арт критика:    

    Шер 
   Бенуа   
   Иванов   
   Грабарь   
   Волынский   
   Кириллина   

   В "Пенатах"

   Репин и ТПХВ

   Репин в Питере

   Письма Репина

   Статьи Репина

   Приложение

   Публикации

   Хронология

   Фото архив    

   Гостевая

   Музеи

Илья Репин

   Илья Репин
   1880-е годы

Илья Репин

   Илья Репин
   1910-е годы
   
  
   

Н.С.Шер о Репине:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

   


Надежда Шер. Рассказ об Илье Репине

В участке участковый грозно допрашивал:
- Зачем вы были на Голодаевом поле? Что вы за люди?
- Ученики Академии художеств. Мы с альбомчиками ходим, в разных местах рисуем что понравится...
Участковый приказал чиновнику навести справки. Художников повели в академию, где удостоверили их личности, и потом объявили им, что они свободны.
И только тогда, когда друзья вошли в комнату, почувствовали они, как устали. Мурашко растянулся на полу, Репин лег на свою кровать. Оба молчали, подавленные всем происшедшим. Вдруг Мурашко вытащил из кармана толстую пачку фотографических карточек. Тут были и Костюшко, и польские повстанцы, и Чернышевский, и другие сосланные и казненные «политические».

Прошло три года с тех пор, как Репин поступил в академию, а он ни разу не был на родине в Чугуеве - все не было денег. Наконец весной 1867 года удалось ему собраться и уехать домой. Чугуев, в котором прошло его детство и первая юность, совсем не изменился. Все та же улица, заросшая травой, все тот же бревенчатый дом с крылечком, двор и на дворе та же бочка для воды на двухколесной тележке. Мать такая же. Она заплакала от радости, когда увидела сына. Поразил Репина брат Вася - так он вырос и изменился. Через несколько дней Илья уже писал его портрет: захотелось написать так, как вдруг увидел его в первый день приезда, - кудлатый, задумчивый, сидит он в кресле, обитом узорным шелком. На нем красная, глубокого тона рубашка, расстегнутый жилет. Портрет чудесный и считается одним из лучших портретов, написанных Репиным до 1868 года.
В родном доме все стояло на своих местах и люди были все те же. Но как изменился он сам! Какими скучными показались ему чугуевцы! «...Теперь я буду дорожить каждой минутой божественной жизни в Петербурге. Все то, что было лучшего в жизни, все там!» - писал он друзьям.
Через несколько месяцев Репин вернулся в Петербург, радостно встретился с Антокольским, без которого очень скучал. Обоим жилось трудно, оба были одиноки в чужом городе, оба «горели искусством», мучились тем, что мало знали, не имели никакого образования. Вместе они читали, ходили по музеям, изредка бывали в опере. Незаметно, без всяких предисловий, перешли они на «ты», потом Репин переехал в комнату Антокольского, которую тот снимал у хозяйки.
Скоро Репин перезнакомился и подружился со многими учащимися академии. Общительный, горячий, он с азартом учился, с азартом играл в городки с товарищами в академическом саду. В рисовальных классах, никого и ничего не замечая, самозабвенно рисовал с гипсов. Не было в нем никакого зазнайства; он даже как-то недоумевал удивленно, когда получал первые номера за свои рисунки и товарищи толпой стояли на ученических выставках у его работ. С ним все чувствовали себя легко, свободно.
Постепенно вокруг Репина и Антокольского образовался кружок товарищей. Решили собираться два раза в неделю после академических занятий по очереди у каждого. В небольшой комнате набивалось человек до пятнадцати. Пальто, шубы, шапки сваливались в углу в кучу.
Повернуться было негде. Жара стояла невыносимая. Обычно хозяин комнаты хлопотал о самоваре, готовил угощение - чай с калачами. Он же сидел «на натуре» - позировал всем товарищам, впрочем, иногда позировали и друг другу. Рисунки тут же подвергались строгой критике - обижаться не полагалось. От этих «вечеров художеств», как молодые художники стали называть свои сборища, осталось очень мало рисунков, а у Репина - два портрета Антокольского, портрет Мурашко, портрет художника Макарова.
Пока рисовали, кто-нибудь непременно читал вслух, чаще всего студенты университета, которые любили ходить на «вечера художеств», чтобы посмотреть рисунки, прочитать какую-нибудь научную статью, поговорить, поспорить. Спорили неутомимо, и споры всегда перемежались шутками, остротами.
Вечер обычно кончался хоровым пением, а после хора кто-нибудь непременно запевал:

Черный страх бежит, как тень,
От лучей, несущих день;
Свет, тепло и аромат
Быстро гонят тьму и хлад;
Запах тленья все слабей,
Запах розы все слышней...

Этой песней английского поэта Томаса Гуда в переводе Михаила Илларионовича Михайлова, арестованного и сосланного в 1861 году, кончался роман Чернышевского «Что делать?».
Роман этот был тогда же запрещен цензурой, и затрепанные, зачитанные его экземпляры, выдранные из журнала «Современник», приносили с собой студенты вместе с другой запрещенной литературой.
Из большой группы участников «вечеров художеств» выделилась другая, маленькая. Собирались почти каждый вечер у Репина: Антокольский, Мурашко, студент Адриан Прахов, очень «развитой и думающий», который, по словам Репина, был их «чтецом и усердным развивателем». Читали вслух, и каждая новая книга находила отклик в сердцах слушателей, отвечала на важные вопросы жизни. Товарищи помогали друг другу готовиться к экзаменам по наукам, а Прахов еще занимался с Репиным немецким языком.
Репин работал много. Он говорил, что «благоговеет перед науками», хватал знания всюду - в книгах, на лекциях академических профессоров, в Эрмитаже, на выставках...
Как-то в начале сентября 1869 года Антокольский, вернувшись от Стасова, с которым он недавно познакомился, сказал Репину:
- Знаешь, Илья, Стасов желает познакомиться с моими товарищами, просит позвать близких друзей и придет к нам вечером. Что ты на это скажешь?
- Неужели? Тот самый страшный Стасов? - удивился Репин.- Интересно взглянуть, даже страшно делается.
Решено было встретить Стасова с должным почетом. Кроме обычных посетителей, были приглашены В.М.Васнецов, год назад поступивший в академию, и В.М.Максимов, будущий художник-передвижник. Чай решили подать в комнате Репина, ближайшей к выходу. В назначенный вечер собрались пораньше. Антокольский поминутно выбегал на улицу, чтобы встретить гостя. Наконец в коридоре раздался громкий голос, и в комнату вошел громадный человек в черном сюртуке, с большой бородой с проседью. Владимир Васильевич Стасов был старше Репина и его товарищей лет на двадцать. Первая его статья была напечатана еще при жизни Белинского. Блестяще образованный, владевший почти всеми европейскими языками, он беззаветно любил искусство, литературу. В первых же своих статьях он резко критиковал академию, как учреждение реакционное, а уже за два года до «бунта четырнадцати» писал о том, что нельзя навязывать учащимся для их картин темы из мифологии, далекие от жизни. Художественную артель Крамского приветствовал он восторженно.

продолжение...


"В русском искусстве нет художника, который был бы так всенародно популярен, как Репин. Это знают все, и может проверить каждый. Кто бы ни был, ваш собеседник, ...спросите его сразу, врасплох: "Кто знаменитейший из русских художников?", ответ будет один: Репин! Его имя приходит первым. Наша память и мысль подсказывают его, прежде всего. ... Он - воплощение национальной славы русской живописи. Он самый полномочный из ее представителей. В общенародном сознании, это - Русский Художник, с двух заглавных букв." (Эфрос А.М.)

* * *

www.ilya-repin.ru, Илья Ефимович Репин, 1844-1930, olga(a)ilya-repin.ru

Rambler's Top100