на главную страницу            

   На главную    

   Биография

   Живопись

   Иван Грозный   
   Крестный ход   
   Запорожцы   
   Портреты   
   Приплыли   

   Графика

   О рисунках

   Лев Толстой

   Воспоминания

   Арт критика:    

    Шер 
   Бенуа   
   Иванов   
   Грабарь   
   Волынский   
   Кириллина   

   В "Пенатах"

   Репин и ТПХВ

   Репин в Питере

   Письма Репина

   Статьи Репина

   Приложение

   Публикации

   Хронология

   Фото архив    

   Гостевая

   Музеи

Илья Репин

   Илья Репин
   1880-е годы

Илья Репин

   Илья Репин
   1910-е годы
   
  
   

Н.С.Шер о Репине:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

   


Надежда Шер. Рассказ об Илье Репине

Долго все стояли в тревожной тишине, потрясенные картиной, потом тихо заговорили, поздравляли Репина.
В феврале 1885 года картина Репина «Иван Грозный и сын его Иван. 16 ноября 1581 года» появилась на тринадцатой передвижной выставке.
Петербург был взбудоражен, все разговоры шли о «Грозном». Тысячная толпа буквально осаждала выставку, а у здания стоял конный отряд жандармов.
У картины происходили жестокие споры. Зрители или бурно восторгались или не менее бурно возмущались: как можно это выставлять! Ведь это цареубийство!
На выставку собственной персоной прибыл главный советник царя Победоносцев. После выставки он писал царю: «Стали присылать мне с разных сторон письма, с указанием на то, что на передвижной выставке выставлена картина, оскорбляющая у многих правительственное чувство: Иван Грозный с убитым сыном. Сегодня я видел эту картину и не мог смотреть на нее без отвращения...»
Ходили слухи, что картину запретят. И действительно, когда выставка переехала в Москву, П.М.Третьяков, который купил картину, получил предписание снять ее с выставки Ему пришлось поместить ее в отдельную комнату, закрытую для посетителей.
Многие знали, что картину купил Третьяков, и бросились искать ее в галерее, но Третьяков молчал, молчали и работники галереи. И только через несколько месяцев после усиленных хлопот запрет был снят и картину повесили в репинском зале, где она висит и до сих пор.

14
В Петербурге Репин прожил восемнадцать лет. Первые десять-двенадцать лет были годами напряженного творческого труда, когда завершались задуманные и начатые в Москве работы. Bсе эти годы Репин не терял связи с Москвой, переписывался с Поленовым; Васнецовым, изредка с Суриковым - знал, что тот не охотник до писем. Почти каждый год бывал в Москве, то во время выставок, то проездом на Кубань, на юг России за материалами для картины «Запорожцы». Каждый раз он непременно заходил в Третьяковскую галерею, к Третьяковым, видался с Мамонтовыми, с московскими художниками, ездил в Ясную Поляну. «Только вчера вернулся я домой. И знаете ли, где я был? В Ясной Поляне. Прожил там 7 дней в обществе маститого Льва. Написал, между прочим, с него два портрета. Один не удался, я его подарил графине. Другой пришлют мне недели через две», - писал он Стасову в августе 1887 года. Кроме этих двух портретов, Репин сделал еще портретный рисунок Толстого в дедовском кресле, несколько набросков, изображающих пашущего Толстого.
Портрет, который Репин считал удавшимся, написан быстро, в три сеанса, на светлом фоне. Толстой сидит в кресле красного дерева в своей темной «толстовке». Лицо сосредоточенное, спокойно смотрят глаза под нависшими бровями.
С тех пор как был написан этот портрет и до смерти Толстого, у Репина «горели руки», он не мог удержаться и, как только случалось ему встречаться с Толстым, без конца рисовал и писал его, открывая все новое и новое в изменявшемся с годами облике Толстого. До нас дошло около семидесяти работ, посвященных Толстому, а сколько их утеряно, сколько разошлось по рукам!
В том же 1887 году написан и превосходный портрет В.И.Сурикова. Суриков всегда и во всем восхищал Репина. Очень разные люди и разные художники, они были большими друзьями.
Год, в который писались эти портреты, был очень тяжелым в личной жизни Репина - он разошелся с женой. Разрыв этот был тем более тягостным, что Репин очень любил детей. Старшие - Вера и Надя - остались с ним, а младшие - Юра и Таня - переехали с матерью на другую квартиру. Репин тосковал без детей. Он часто рисовал их, и как много в этих портретах душевности, трогательной нежности! Вот темноволосая маленькая Надя в розовом платьице, на белой подушке, и она- уже молодая девушка, вся залитая солнечным светом, под зонтиком в саду. Вот сидит на жердочке любимица Вера - «Стрекоза», щурится от солнца. Маленький Юра на фоне ковра и Юра-подросток в Венеции, куда возил его отец...
А петербургская жизнь шла и шла. У Репина появилось много новых знакомых, возобновились связи с петербургскими художниками, среди которых были и старые товарищи по академии. Он бывал у Стасова на музыкальных вечерах, не пропускал интересных концертов, ходил в театр. По средам приходили к Репину друзья, знакомые и даже малознакомые люди, которым хотелось посмотреть на известного художника. «Сомневаюсь, чтоб ему доставляли удовольствие эти сборища по средам, на которых порядком скучновато. Жалко его, - одинокий он - девочки его мне все больше и больше не нравятся... они пренебрегают решительно всем, что исходит от отца, чем огорчают его несказанно. Ему очень грустно и тяжело», - писал Валентин Серов, который долгие годы жил в семье Репиных.
По воскресеньям молодежь - Серов, Врубель и другие - работала у Репина в мастерской акварелью, и он с восторгом говорил: «Я учусь у них!»
Но утром каждого дня он неуклонно в мастерской один со своими картинами. Вскоре после тринадцатой передвижной выставки, на которой была показана картина «Иван Грозный», Репин вплотную принялся за большую работу - «Запорожцы, сочиняющие письмо турецкому султану». История этой картины давняя. Как-то летом 1878 года в Абрамцеве зашел разговор о запорожской старине. Историк Н.И.Костомаров прочел письмо, написанное в XVII веке запорожскими казаками турецкому султану в ответ на его дерзкое предложение перейти в турецкое подданство. Письмо было с таким озорством, так издевательски написано, что все буквально покатывались со смеху. Репин загорелся, вспомнились чугуевцы - потомки вольных запорожских казаков, и он тут же набросал первый карандашный эскиз картины.
С тех пор буйная казацкая вольница надолго поселилась не только в мастерской, но и в семье Репина. «Почти каждый день папа читал вслух о запорожцах... и рассказывал о Сечи... - вспоминала дочь Репина Вера. - Так, увлекаясь, папа и нас увлекал своими рассказами и чтением. Часто мы играли в запорожцев... Моему маленькому брату Юре выбрили голову и оставили чуб; на круглой голове его сначала висел маленький, а потом вился длинный «оселедец», который он заматывал за ухо. И костюм ему сшили: желтый жупан с откидными рукавами, когда крестный его Мурашко привез ему малороссийскую рубашку и шаровары. Жупан ему дали заносить, чтобы больше походил на настоящий».
Весной 1880 года, взяв с собою Валентина Серова, Репин уехал на Украину; побывал в местах, где когда-то была Запорожская Сечь, осматривал старинные укрепления, искал в народе типы старого казачества... Осенью привез около сорока этюдов, множество рисунков и уже ни о чем, кроме «Запорожцев», не хотел думать. Когда в первый раз у Репина был Толстой, он видел эскиз «Запорожцев». «В «Запорожцах» он мне подсказал много хороших и очень пластических деталей первой важности, живых и характерных подробностей, - рассказывал Репин Стасову. - Видно было тут мастера исторических дел... Я понял, что он представлял себе совершенно иначе «Запорожцев» и, конечно, неизмеримо выше моих каракулей...» И Репин решил было совсем бросить картину. Но не прошло месяца, как он писал Стасову: «До сих пор не мог ответить Вам, Владимир Васильевич, а всему виноваты «Запорожцы», ну и народец же! Где тут писать, голова кругом идет от их гаму и шуму... Я совершенно нечаянно отвернул холст и не утерпел, взялся за палитру и вот недели две с половиной без отдыха живу с ними, нельзя расстаться - веселый народ... Недаром про них Гоголь писал, все это правда! Чертовский народ!.. Никто на всем свете не чувствовал так глубоко свободы, равенству и братства!»

продолжение...


"Не знаю других областей искусства, но живопись у теперешних французов - так глупа, так пуста, что сказать страшно. Собственно, сама живопись талантлива, но одна живопись, содержания никакого... Для этих художников жизни не существует, она их не трогает. Идеи их дальше картинной лавочки не поднимаются". (И.Е.Репин о французской живописи)

* * *

www.ilya-repin.ru, Илья Ефимович Репин, 1844-1930, olga(a)ilya-repin.ru

Rambler's Top100