на главную страницу            

   На главную    

   Биография

   Живопись

   Иван Грозный   
   Крестный ход   
   Запорожцы   
   Портреты   
   Приплыли   

   Графика

   О рисунках

   Лев Толстой

   Воспоминания

   Арт критика:    

    Шер 
   Бенуа   
   Иванов   
   Грабарь   
   Волынский   
   Кириллина   

   В "Пенатах"

   Репин и ТПХВ

   Репин в Питере

   Письма Репина

   Статьи Репина

   Приложение

   Публикации

   Хронология

   Фото архив    

   Гостевая

   Музеи

Илья Репин

   Илья Репин
   1880-е годы

Илья Репин

   Илья Репин
   1910-е годы
   
  
   

Н.С.Шер о Репине:

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

   


Надежда Шер. Рассказ об Илье Репине

Детские рисунки, лепка и вырезание были первые радости творчества, «...нехитрое начало моей художественной деятельности», - говорил Репин.
На праздники к Репиным часто приходил двоюродный брат Тронька. Он работал подмастерьем у портного и страстно любил рисовать. Тронь-ка приносил с собою много рисунков; почти все они были одинаковые и изображали Полкана - большеголовое, бородатое чудовище с дубинкой, получеловека-полупса из сказки о Бове-королевиче. Тронька с гордостью показывал рисунки и тут же рисовал новых Полканов. Каждый рисунок он обязательно подписывал: «Трофим Чаплыгин», потом аккуратно складывал каждого Полкана вчетверо и прятал на дно шапки. Однажды Тронька принес с собою краски. «Он взял чистую тарелку, вывернул кисточку из бумажки, поставил стакан с водою на стол, и мы взяли Устину азбуку, чтобы ее некрашеные картинки он мог раскрашивать красками. Первая картинка - арбуз - -вдруг на наших глазах превратилась в живую; то, что было обозначено на ней едва черной чертой, Трофим крыл зелеными полосками, и арбуз зарябил нам в глаза живым цветом; мы рты разинули. Но вот было чудо, когда срезанную половину второго арбузика Трофим раскрасил красной краской так живо и сочно, что нам захотелось даже есть арбуз; и когда красная краска высохла, он тонкой кисточкой сделал по красной мякоти кое-где черные семечки - чудо! чудо!
Быстро пролетали эти дни праздников с Тронькой. Мы никуда не выходили и ничего не видели, кроме наших раскрашенных картинок, и я даже стал плакать, когда объявили, что Троньке пора домой».
В утешение Тронька оставил Илюше несколько своих Полканов и краски, а главное, заразил мальчика своей неистовой любовью к рисованию.
«Возможно, что не будь его, я бы и художником не сделался», - говорил Репин.
Целые дни сидел Илюша над столом со своими красками, с трудом отрываясь от них. Много лет спустя он вспоминал: «...Мне до страсти захотелось нарисовать куст розы: темную зелень листьев и яркие розовые цветы, с бутонами даже. Я начал припоминать, как это листья прикреплены к дереву, и никак не мог припомнить, и стал тосковать, что еще не скоро будет лето, и я, может быть, больше не увижу густой зелени кустарников и роз».
Розовый куст Илюша все-таки нарисовал, и когда однажды пришла двоюродная сестра, подруга Усти, ей так понравился его рисунок, что она стала просить нарисовать для ее сундучка такой же. В то время у Чугуевских девушек было в моде оклеивать крышки своих сундучков картинками.
Это был первый заказ в жизни Репина. За этим заказом потянулись заказы и от других Устиных подруг.

Отбыв службу, приехал наконец отец - батенька, как называли его дети. Жизнь пошла совсем другая. Отец занялся покупкой и продажей лошадей. Каждую весну он пригонял с Дона диких, необъезженных коней и перепродавал их. Обычно приезжал он в ночь и всегда неожиданно.
Раннее утро. На столе большой самовар, и мать с отцом уже сидят за чаем. Отец теперь не такой, как раньше. Он чисто выбрит, усы подкручены, волосы гладко причесаны. Он веселый. Дает мальчику нитку винных ягод - инжира. А потом высоко поднимает пару новых сапог: «Надень-ка: не малы ли?»
У отца дела шли хорошо. Решено было отдать Илюшу учиться в школу топографов. Топографы производили в Чугуеве съемочные и чертежные работы и считались самыми просвещенными людьми в городе. Были они и самыми привлекательными кавалерами для местных барышень: часто устраивали в складчину танцевальные вечера-балы и танцевали до рассвета под полковой оркестр. Летом балы устраивались в городском саду, зимою у кого-нибудь из местных жителей. Дом Репиных, как один из самых больших, часто занимали под эти танцевальные вечера. Илюша и сестра Устя, которой шел уже пятнадцатый год, очень их любили. Правда, Илюшу больше всего захватывала музыка.
В семье Репиных все любили музыку, пение. Навсегда запоминалось, как, бывало, сестра матери, тетя Груня, затягивала какую-нибудь старинную песню и вся семья хором подхватывала ее.
Попасть в ученики к топографам было трудно, но тут помогли танцевальные вечера. Как-то на вечере матери удалось упросить одного из преподавателей школы взять Илюшу к себе в ученики.
Но в школе топографов Илюша проучился недолго. В 1857 году, когда были упразднены военные поселения, топографы уехали из Чугуева. После отъезда топографов остался он без учителя. Втайне мечтал о Петербурге, об Академии художеств, хотя и понимал, что, прежде чем ехать в академию, надо ему еще много учиться.
Однажды - Илюше было лет тринадцать - мать попросила лучшего чугуевского живописца Персанова посмотреть, как сын ее рисует. Мальчик копировал рисунок английского мастера: в тенистом зеленом парке башня замка отражается в воде. Персанов долго добродушно смотрел на рисунок, потом подвел мальчика к окну, показал на Донец, за которым начинался лес, и сказал:
- Вот видишь - вода и лес над водой, вот так и надо рисовать - прямо с натуры.
С тех пор Репин не раз бывал у Персанова, смотрел его работы и понял, что значит «рисовать с натуры». Много лет спустя он вспоминал, какое неотразимое впечатление производили на него картины Персанова: пейзажи, портреты, натюрморты, церковная живопись. И хотя не был он учеником Персанова, но считал его своим учителем и вдохновителем. Вскоре Персанов уехал из Чугуева, и Репин пошел учиться к хорошему мастеру иконописи и портретисту Бунакову, пошел главным образом потому, что Бунаков был учеником Персанова. В мастерской Бунакова Репин пробыл около двух лет. К шестнадцати годам, выучившись писать образа и портреты, Репин стал самостоятельным мастером, ушел от Бунакова и начал работать в иконописных артелях, которые кочевали по Украине. Ему нравилось писать большие настенные образа, хотелось писать живописно, по-своему. Работу его хвалили. Случалось, за ним приезжали за сто - двести верст. До этого он дальше Чугуева никуда не выезжал, и вот теперь, работая с чужими людьми, в разных местах, он ко многому присматривался, ближе узнавал жизнь, людей. В промежутках между поездками дома он очень много рисовал, писал масляными красками. Написал портреты отца, матери, родственников, знакомых. Писал он и заказные портреты по три, а то и по пяти рублей за портрет. Заработок сына был очень кстати: Репины снова обеднели. В одну неделю от какой-то эпидемии пали все лошади, которых закупил отец, и он вернулся домой нищим.
Казалось бы, уже нельзя было мечтать о Петербурге, об Академии художеств - надо было помогать семье. Но где-то в глубине души жила уверенность - в академии он будет! Кто-то из знакомых достал ему устав академии с новой программой, и он решил, несмотря ни на что, готовиться к экзаменам. Выписал художественный альбом «Северное сияние», где печатались картины русских художников, сцены из русской истории, виды разных городов. С интересом смотрел виды Петербурга, изучал его достопримечательности, мечтал посмотреть картину Брюллова «Гибель Помпеи», о которой чугуевские художники рассказывали чудеса.
Летом 1863 года Репин работал в Воронежской губернии, в селе Сиротино,- писал образа высокого иконостаса прямо на подмостках. Недалеко от Сиротина - городок Острогожск, родина Крамского. Товарищи по работе, уроженцы Острогожска, которые знали, что Репин мечтает о Петербурге, рассказывали о том, как Крамской уехал из Острогожска, поступил в Академию художеств, стал художником. Рассказы эти волновали, будоражили Репина: мечты превращались в твердую решимость ехать в Петербург во что бы то ни стало.
Осенью на заработанные деньги Илья Репин уехал в Петербург.

продолжение...


   Реклама:
   »  Кованые фонари на столбах - фонарные столбы "Кузница Ковка на заказ".

"В "Художественном журнале" меня охарактеризовали как ремесленника живописи, которому решительно все равно, что бы ни писать, лишь бы писать. Сегодня он пишет из Евангелия, завтра народную сцену на модную идею, потом фантастическую картину из былин, жанр иностранной жизни, этнографическую картину, наконец, тенденциозную газетную корреспонденцию, потом психологический этюд, потом мелодраму либеральную, вдруг из русской истории кровавую сцену и т. д. Никакой последовательности, никакой определенной цели деятельности; все случайно и, конечно, поверхностно... Не правда ли, похожа эта характеристика?.. Что делать, может быть, судьи и правы, но от себя не уйдешь. Я люблю разнообразие." (Из письма Репина М.Федорову, 4 мая 1886 г.)

* * *

www.ilya-repin.ru, Илья Ефимович Репин, 1844-1930, olga(a)ilya-repin.ru

Rambler's Top100