Нельзя не быть благодарным Илье Ефимовичу за этот благой совет, который, видимо, помог Николаю Андреевичу меньше и реже заниматься философствованием и записями по теории эстетики, а потом привел и к решению оставить это дело вовсе, что подействовало благотворно на душевное состояние композитора, а затем заставило воспрянуть его творческую энергию на весь последующий блестящий период его оперного творчества.
Портрет Римского-Корсакова был выставлен на передвижной выставке лишь два года спустя, в 1895 году, а о дальнейших сеансах, после весны 1893 года, нам ничего неизвестно. Возможно, что художник мог и заочно внести какие-либо поправки перед тем, как решил выставить свою работу. Скорее следует считать, что Илья Ефимович считал портрет законченным тогда же - весной 1893 года.
Об этом свидетельствует любезное предложение Николаю Андреевичу привести детей посмотреть портрет, хотя дети и не могли быть компетентными ценителями или судить о законченности портрета. Во всяком случае, предложение Ильи Ефимовича нельзя не считать проявлением несомненной любезности и внимания к Николаю Андреевичу и его семье. К сожалению, у пишущего эти строки о факте осмотра не осталось воспоминаний. Не лишено вероятности, что у Николая Андреевича не хватило и времени привести детей к Репину, хотя уехал он в Крым только 13 мая и сеансы могли продолжаться и в мае. Детей же Римского-Корсакова Илья Ефимович знал, так как посещал Николая Андреевича в годы его жизни в квартире в здании Капеллы на Конюшенной улице, дом одиннадцать.
Надежда Николаевна могла видеть портрет Николая Андреевича, вероятно, только на выставке 1895 года. Насколько помнится, она его недолюбливала, хотя и не могла отрицать его живописных и технических достоинств. Уж очень напоминал он ей удивительно схваченным сходством и выражением тяжелое в то время состояние духа, болезненные явления и упадок творческой энергии Николая Андреевича.
Старший сын Николая Андреевича, Михаил Николаевич, в неизданных воспоминаниях о жизни и творчестве отца посвящает репинскому портрету нижеследующие строки:
«Хотелось бы отметить, что на известном портрете Николая Андреевича И.Е.Репин изобразил его, как мне представляется, именно таким, каким он был в это тяжелое для него время. Собственная болезнь, беспокойство за здоровье и жизнь маленькой дочки Маши, находившейся в то время с матерью в Крыму (портрет писался весной 1893 года), явно отражались на лице Николая Андреевича. Он изображен художником на диване в его мастерской, усталым, вялым и грустно задумавшимся. Совершенно не таким изображен он другим художником - В.А.Серовым - на более позднем портрете (1899) при совершенно изменившемся самочувствии композитора. В.А.Серов передал обычное энергичное и, если угодно, несколько суровое выражение лица композитора.
Вследствие этих различий в облике Николая Андреевича многие, как мне известно, считают портрет работы И.Е.Репина менее удачным по сравнению с серовским, не зная тех обстоятельств, при которых рисовались тот и другой портреты и которые здесь только что указаны. Мне думается, что И.Е.Репиным очень верно передано на портрете тогдашнее настроение Николая Андреевича и считать этот портрет малоудачным нет оснований. Если не ошибаюсь, в литературе о портретах В.А.Серова и И.Е.Репина нигде не высказывалось соображений, аналогичных приведенным».
Высоко оценивает работу И.Е.Репина И.Э.Грабарь в его монографии «Репин», не касаясь, правда, того состояния духа, в котором во время создания портрета находился Римский-Корсаков. Указывая на «великолепно вылепленную голову», на поразительное сходство, непревзойденное во всей его обильной иконографии, художественной и фотографической, И.Э.Грабарь считает, что на портрете Римский-Корсаков «до жуткости похож, до жуткости живой». Вместе с тем, продолжает Грабарь, в портрете есть доля «скуки обыденности», ибо «данный портрет есть тот крайний конечный пункт на пути к иллюзорности, до которого дошел Репин. Дальше идти было некуда».
Н.А.Римский-Корсаков скончался в июне 1908 года, а И.Е.Репин жил в то время в Куоккале, и Николай Андреевич там не бывал, как и Репин у него. Таким образом, последними свиданиями художника с композитором следует считать заседания комитета по празднованию юбилея А.К.Глазунова, о котором нами упомянуто в начале настоящей статьи.
На смерть Римского-Корсакова Илья Ефимович откликнулся глубоко прочувствованной, в характерном репинском стиле, телеграммой на имя вдовы Николая Андреевича- Надежды Николаевны: «Всем нам дорог гениальный композитор, его душа в музыке жива, витает над миром. Не будем тосковать. Николай Андреевич - святой, бессмертный, беспримерный».
Как и все дети Н.А.Римского-Корсакова, второй сын, Андрей «Николаевич, конечно, хорошо помнил И.Е.Репина, встречая его в концертах, на выставках или же ранее видя в доме отца своего. Но до 1914 года, когда Андрей Николаевич стал редактором журнала «Музыкальный современник», личных отношений с Ильей Ефимовичем у него, видимо, не было, да вряд ли они и могли быть в силу различия в возрастах, положении и далеко еще не определившихся интересов и областей деятельности молодого поколения семьи Римского-Корсакова.
Правда, в письме от 31 мая 1927 года И. Е. Репин писал, что у него хранятся некоторые книжки, принадлежавшие Андрею Николаевичу 15. Следовательно, не исключается возможность каких-то более ранних (до 1927 года) общений Андрея Николаевича с Ильей Ефимовичем, хотя у нас и нет данных о том, чтобы Андрей Николаевич посещал Репина в «Пенатах».
Экспансивный, непосредственный и юношески восторженный до конца дней своих, И.Е.Репин в только что упомянутом письме счел возможным подписаться: «Вас искренно и благоговейно, как всю замечательную семью, обожающий Илья Репин». Нельзя не почувствовать сквозящую в этой подписи, написанной в преувеличенно высоком стиле, добрую память о Н.А.Римском-Корсакове и его семье, которую он всегда помнил, хотя знал много лет раньше.
Первый обмен письмами с И.Е.Репиным возник у Андрея Николаевича в 1914 году. В связи с происшедшими в царской России еврейскими погромами образовался комитет помощи пострадавшим евреям. Состоя членом этого комитета, Андрей Николаевич обратился к И.Е.Репину с просьбой войти в состав комитета. Со свойственной ему отзывчивостью и любезностью Илья Ефимович ответил согласием.
В 1915 году вышел первый номер журнала «Музыкальный современник». В нем, в числе других материалов, были опубликованы воспоминания В.С.Серовой под названием «Чета Бларамбергов». Памятуя о давнишнем знакомстве и дружбе И.Е.Репина с П.И. и М.К.Бларамбергами, а также с В.С.Серовой и ценя любезный отклик Репина на предыдущее обращение к нему, Андрей Николаевич послал Илье Ефимовичу экземпляр первого номера «Музыкального современника». Илья Ефимович тотчас же ответил открыткой.
Наибольший интерес во взаимоотношениях А.Н.Римского-Корсакова с И.Е.Репиным представляют два письма его к Андрею Николаевичу, связанные с именем М.П.Мусоргского и В.В.Стасова.
продолжение ...
|
