на главную страницу            

   На главную    

   Биография

   Живопись

   Иван Грозный   
   Крестный ход   
   Запорожцы   
   Портреты   
   Приплыли   

   Графика

   О рисунках

   Лев Толстой

   Воспоминания

   Арт критика:    

   Шер   
   Бенуа   
   Иванов   
   Грабарь   
   Волынский   
   Кириллина   

   В "Пенатах"

   Репин и ТПХВ

    Репин в Питере 

   Письма Репина

   Статьи Репина

   Приложение

   Публикации

   Хронология

   Фото архив    

   Гостевая

   Музеи

Илья Репин

   Илья Репин
   1880-е годы

Илья Репин

   Илья Репин
   1910-е годы
   
  
   


Портрет писателя
А.Ф.Писемского,
1880

Глава I - 2 - 3 - 4 - 5
6
Глава II - 2 - 3 - 4
5 -  6  - 7 - 8 - 9 - 10 - 11
Глава III - 2 - 3 - 4 - 5
6 - 7 - 8 - 9 - 10
Глава IV - 2
Глава V - 2 - 3 - 4 - 5
6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11
12 - 13 - 14 - 15 - 16
17 - 18 - 19 - 20 - 21
Глава VI - 2 - 3 - 4 - 5
6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11
Глава VII - 2 - 3 - 4


   


Галина Прибульская. "Репин в Петербурге"

Прошло больше недели после казни. И вновь Репин и Мурашко проделывают тот же путь к Смоленскому полю, теперь уже пустынному, а затем, не сговариваясь, направляются дальше мимо Гавани на Голодаево поле. Где-то здесь должна быть могила Каракозова. Увидев недавно потревоженную свежую землю, они решили, что именно здесь и похоронен Каракозов. Несколько минут друзья стояли над его могилой. Репин впоследствии вспоминал: «Вдруг видим: к нам бежит впопыхах толстая, красная рожа с короткими усами вперед...
- Стойте! - закричала она. - Вы что за люди? Зачем вы сюда пришли?
- А что? Мы просто гуляем, - отвечали мы.
- Вот нашли гулянье. Вы знаете, что это за место? Вы на чьей могиле стояли? Ну-ка?
- Ни, не знаем, а чья се могила? - сказал невозмутимо Мурашко.
- А, не знаете! Вот я вам покажу, чья могила. Идите со мною в участок: там вам скажут, чья это могила».
В сопровождении полицейского они были доставлены в Василеостровский участок, где вновь подверглись допросу. И только, когда было выяснено, что они действительно ученики Академии художеств, они были отпущены. Отважный поступок и гибель Каракозова бесспорно дали толчок развитию гражданского сознания молодого Репина. Несмотря на то что искусство, казалось бы, поглощало друзей Репина целиком, гражданская казнь и ссылка Чернышевского и теперь казнь Каракозова - все это обсуждается в кружке среди товарищей Репина. Адриан Прахов читает реферат о недопустимости смертной казни. Юноша Репин начинает задумываться еще глубже и чаще над проблемами, далекими от искусства. И в этом не последнюю роль сыграл Николай Мурашко.

Сам Мурашко вскоре должен был покинуть Академию. В прошении о пособии в 1866 году он пишет, что не имеет средств даже заплатить за учение. В 1868 году, получив звание учителя рисования, он уехал на родину, на Украину. Вскоре с помощью мецената-сахарозаводчика И.Н.Терещенко ему удалось создать художественную школу в Киеве. Революционные настроения лет, прожитых им в Петербурге, со временем были им забыты. Среди друзей Репина был и Семен Маринич, не блиставший художественным талантом, но любимый всеми за свой прекрасный голос. Его называли «сладкопевцем». Обычно рисовальные вечера заканчивались пением. «Это был человек маленького роста, - вспоминает Антокольский, - тихий, немного грустный, точно чем-то обиженный. Пел он голосом небольшим, но до того сердечным и унылым, что мы никогда не могли его достаточно хорошо наслушаться. Он, бывало, усядется где-нибудь, заложив ногу за ногу, обнимет колено руками, поднимет голову, устремит взор куда-то в неопределенную даль и сам, раскачиваясь, начнет: «Гомон-гомонок над дубравой». Ай да Маринич, говорили мы ему в похвалу; больше ничем не умели мы отблагодарить его». Общим уважением пользовался П.Н.Кривкович, автопортрет которого Репин хранил у себя в «Пенатах» до конца своих дней. Он был намного старше своих друзей. В год, когда Репин родился, Кривкович уже окончил уездное черниговское училище. Долго служил он учителем рисования в уездных училищах и наконец в 1866 году приехал в Петербург и поступил вольноприходящим учеником в Академию художеств. Через девять лет он получил от Академии звание учителя рисования с правом преподавания в гимназиях. Кроме того, он изобрел прибор для наилучшего объяснения законов перспективы. Увлекался он в те времена и модной тогда гомеопатией. Над ним немного посмеивались, но все его любили за деликатность и беспредельную доброту.

Из живописцев вечера посещали еще Михаил Кудрявцев, зарабатывавший на жизнь ретушированием фотографий, пока не ослабло зрение; Иван Панов, сын портного из города Устюжска, впоследствии художник-Иллюстратор; Евгений Макаров, уроженец Миргорода, по окончании Академии преподававший рисунок и живопись по керамике в школе Общества поощрения художеств; Трегубое, впоследствии учитель рисования в городе Ананьеве. Бывали на вечерах и ученики архитектурного класса - Александр Шевцов, будущие академики И.С.Богомолов и П.И.Шестов, а также рано умерший Б.А.Англичанианц, ярый почитатель Д.И.Писарева. Во время споров он обычно становился на сторону студентов, считавших искусство никому не нужной забавой. Н.И.Мурашко в своем дневнике рассказывает об одном из таких споров:
« - Каким образом вы с такими идеями занимаетесь искусством? - спрашивают у Англичанианца молодые художники.
- Я архитектор, строитель домов, мостов, ничего больше.
- Неужели вы, строя мост, не сделаете ни малейшей детали для его украшения?
- Простота и прочность - вот все, что в моем труде будет заключаться, - отвечал он невозмутимо».
Наиболее близким Репину человеком в этом тесном кружке был ученик скульптурного класса Марк Антокольский. В их судьбах было много общего. Антокольский приехал в Петербург из провинциального тогда города Вильно, где вырос в бедной еврейской семье, с одним страстным желанием - учиться скульптуре. Предоставленный самому себе так же, как и Репин, ради заработка он точил биллиардные шары из кости, лепил амуров из глины. Десять рублей стипендии позволяли ему только не умереть с голоду. Как и Репин, он ощутил высшее счастье, оказавшись в скульптурном классе Академии, куда поступил вольноприходящим учеником за год до Репина. На большее он рассчитывать не мог из-за слабой подготовки по общеобразовательным предметам и плохого знания русского языка.
«Нравилась мне в Антокольском его необычайная любовь к искусству, - писал впоследствии В.Васнецов, - его нервная жизненность, отзывчивость и какая-то скрытая в нем теплота энергии. Любил он говорить, кажется, только об одном искусстве, или, по крайней мере, всякие отвлеченные рассуждения и философствование сводились в конце концов к тому же искусству».

продолжение...


"Не знаю других областей искусства, но живопись у теперешних французов - так глупа, так пуста, что сказать страшно. Собственно, сама живопись талантлива, но одна живопись, содержания никакого... Для этих художников жизни не существует, она их не трогает. Идеи их дальше картинной лавочки не поднимаются". (И.Е.Репин о французской живописи)

* * *

www.ilya-repin.ru, Илья Ефимович Репин, 1844-1930, olga(a)ilya-repin.ru

Rambler's Top100