на главную страницу            

   На главную    

   Биография

   Живопись

   Иван Грозный   
   Крестный ход   
   Запорожцы   
   Портреты   
   Приплыли   

   Графика

   О рисунках

   Лев Толстой

   Воспоминания

   Арт критика:    

   Шер   
   Бенуа   
   Иванов   
   Грабарь   
   Волынский   
   Кириллина   

   В "Пенатах"

   Репин и ТПХВ

    Репин в Питере 

   Письма Репина

   Статьи Репина

   Приложение

   Публикации

   Хронология

   Фото архив    

   Гостевая

   Музеи

Илья Репин

   Илья Репин
   1880-е годы

Илья Репин

   Илья Репин
   1910-е годы
   
  
   


Портрет писателя
А.Ф.Писемского,
1880

Глава I - 2 - 3 - 4 - 5
 6 
Глава II - 2 - 3 - 4 - 5
6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11
Глава III - 2 - 3 - 4 - 5
6 - 7 - 8 - 9 - 10
Глава IV - 2
Глава V - 2 - 3 - 4 - 5
6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11
12 - 13 - 14 - 15 - 16
17 - 18 - 19 - 20 - 21
Глава VI - 2 - 3 - 4 - 5
6 - 7 - 8 - 9 - 10 - 11
Глава VII - 2 - 3 - 4


   


Галина Прибульская. "Репин в Петербурге"

Сохранилась литография, сделанная Репиным. Тщетно пытается священник заинтересовать своей лекцией учеников. Один из них сладко спит, положив голову на руки, другой оживленно беседует с соседом, третий что-то рисует... а четвертый пытается вообще удрать из аудитории. Выразительные типажи не оставляют сомнения в том, что все это портретные изображения товарищей. Вполне возможно, что в одном из учеников Репин изобразил и себя. Здесь и юноши, почти мальчики, только что поступившие в Академию; а рядом с ними за одним столом - бородач, раза в два старше их. Это тоже ученик Академии, но принятый еще по старому уставу. Платя 9 рублей в год, он мог оставаться в Академии до глубокой старости и не обязан был слушать и сдавать научные курсы. Некоторые ученики, по словам Репина, пробыв в Академии по двенадцать лет, смогли дойти только до класса гипсовых фигур. Если в своих воспоминаниях Репин достаточно подробно говорит о преподавателях различных наук, то об учителях в специальных классах он почти не упоминает. И это не случайно. Как Репин, так и его соученик, будущий известный скульптор Марк Антокольский, в своих воспоминаниях сходятся в одном: учиться было не у кого.

«В Академии, - пишет Антокольский, - Репин шел отлично, по рисованию он сразу стал первым... Мы все шли постепенно вперед, но куда? Зачем? Этого мы не знали. Нам было сказано, что мы ученики Академии художеств и потому должны учиться. У кого учиться? Кто ответит на загадочные вопросы, заставляющие нас недоумевать? Мы были для профессоров чужие, как и они для нас. Их мастерские были для нас закрыты, их работ не было видно на выставках, одним словом, мы блуждали без руководителя, без авторитета...» Описывая далее одного из педагогов в рисовальном классе, Антокольский продолжал: «Как же учил он нас рисовать фигуры? Никак не учил! Просто никак! По крайней мере я почти два года просидел там и ни разу не видел, чтобы он подошел к ученику. Правда, он иногда появится, бывало, в дверях, постоит, посмотрит и уйдет заседать на Олимп». «Олимпом» ученики прозвали угол в одном из классов, где собирались профессора для отдыха. Причем за разговорами они часто забывали об учениках и спохватывались тогда, когда занятия уже кончались.
«Все работали в одном классе, - вспоминал другой соученик Репина - В.Поленов. - Приходил Басин, который никаких указаний не давал, а все только мычал. У Венига на каждом шагу было слово «массы»... За ним Шамшин. Этот, наоборот, настаивал на деталях, на «следочках»... Преподавание было поставлено очень скверно, так что ученики пользовались большой самостоятельностью». Поленов находил в этом и положительную сторону.
«Нас профессора мало чему учили. Они нас почти не знали, а учились мы у натуры да друг у друга и у старших товарищей. Всякий брал, что ему нужно, и это было самое настоящее дело». Да, юношам, пришедшим в Академию художеств в 1860-х годах, уже мало было одного штудирования античных образцов. Их волновали насущные вопросы искусства и жизни. Круг интересов молодежи становился все шире, жизнь, бьющая ключом за стенами Академии, не оставляла их равнодушными свидетелями. Но внутри Академии ничто не менялось, и свежий ветер, дувший снаружи, не проникал сквозь ее толстые стены. Профессора Академии - Марков, Басин, Шамшин, - в прошлом маститые художники, не могли и не хотели уже перестроиться на новый лад, и теперь доживали в рутине свой век. Все шло самотеком. Профессора вообще, по словам Репина, избегали общения с учениками.
«Заслуженные профессора - генералы - не представлялись ученикам художниками, - вспоминал Репин. - Это было начальство, и, глядя на их мундиры, никому и в голову не могло прийти дерзкой и нелепой мысли обратиться к ним за советом по искусству».
А ведь не так давно в Академии жил и работал Карл Брюллов, ученики которого не только работали вместе с ним в его мастерской, но и были частыми гостями у него дома, где в дружеской обстановке вели бесконечные беседы о литературе и искусстве. Брюллов буквально пестовал молодые таланты, помогая развитию своеобразного дарования каждого из них. Не случайно из его мастерской вышли художники такой яркой индивидуальности, как Федотов, Шевченко, Агин. Но прошло каких-то 20 лет, и ничего равного мастерской Брюллова в Академии нельзя было встретить. Обрушиваясь в запале борьбы за все это на Академию, художники были не всегда справедливы. Они многим были обязаны ей. Каждому из них Академия предоставляла возможность работать в благоустроенных помещениях, им были приготовлены и натура и образцы. При Академии был музей, где молодые художники могли копировать картины старых мастеров.

В процессе обучения молодые люди получали знание основных законов рисунка и композиции и всю ту профессиональную выучку, без которой невозможно творчество. Окончив Академию художеств, молодой художник блестяще знал анатомию человеческого тела, умел правильно воспроизвести обнаженную фигуру, умел разместить эту фигуру и труппу фигур в пространстве. Он мог, правда, в пределах академических законов композиции, предусматривающих определенную условность в размещении фигур на плоскости холста, уверенно компоновать картину; зал основные законы красочной палитры. Дальше этих требований педагоги не шли. Но одаренному человеку Академия давала уже очень много. Впоследствии Антокольский признавался Стасову, вспоминая старых профессоров: «...хуже быть не могло, а между тем именно тогда и вышли на свет такие художники, как Репин, Васнецов... Поленов, Максимов... Суриков и много других достойных». В чем же дело? Видимо, старая Академия, прививая молодежи основы мастерства и не затрагивая индивидуальности ученика, создавала хорошо разработанную основу для ее будущего успешного проявления. Художника же формировала сама жизнь. Да, профессора проявляли равнодушие к будущему своих учеников. Но все-таки они были художниками. И каждая талантливая работа, приемлемая с точки зрения академического искусства, вызывала у них сочувствие. Значительную роль в Совете Академии играл ее ректор - Ф.А.Бруни, автор знаменитой тогда картины «Медный змий». Ярый приверженец академического искусства и не менее ярый враг «натуральной школы», Бруни был талантливым мастером. Он был одним из тех, кто уже в первые годы обратил внимание на одаренного юношу - Репина.

продолжение...


"В "Художественном журнале" меня охарактеризовали как ремесленника живописи, которому решительно все равно, что бы ни писать, лишь бы писать. Сегодня он пишет из Евангелия, завтра народную сцену на модную идею, потом фантастическую картину из былин, жанр иностранной жизни, этнографическую картину, наконец, тенденциозную газетную корреспонденцию, потом психологический этюд, потом мелодраму либеральную, вдруг из русской истории кровавую сцену и т. д. Никакой последовательности, никакой определенной цели деятельности; все случайно и, конечно, поверхностно... Не правда ли, похожа эта характеристика?.. Что делать, может быть, судьи и правы, но от себя не уйдешь. Я люблю разнообразие." (Из письма Репина М.Федорову, 4 мая 1886 г.)

* * *

www.ilya-repin.ru, Илья Ефимович Репин, 1844-1930, olga(a)ilya-repin.ru

Rambler's Top100